А.А. Герасименко в книге «Божественный певец» приводит рисунок М.Ю. Лермонтова, изображающий, по его мнению, Руфина Дорохова. Однако этот рисунок находится в так называемой «юнкерской тетради» М.Ю. Лермонтова. А когда познакомился Лермонтов с Р. Дороховым? И мог ли он изобразить его за несколько лет до первой встречи? В следующей своей книге этот же автор вновь помещает рисунок М. Лермонтова, изображающий вход гусарского полка в город. Действительно, это рисунок художника М. Лермонтова, но не М.Ю. Лермонтова, а его дальнего родственника. Что рисунок не принадлежит перу поэта, видно как по стилю самого рисунка, так и по форме изображённых на нём гусар, относящейся, увы, к концу XIX началу XX века, когда поэта уже давно не было в живых.
Так, один из «исследователей» (имя которого, к сожалению, не запомнил, т.к. услышал о его работе по радио; впрочем, эта работа вроде бы публиковалась и в газетах) высказал гипотезу, что Лермонтов сам уговорил Мартынова вызвать его на дуэль, чтобы получить лёгкое ранение и, списав его на горцев, вновь просить об отставке. Я думаю, нет необходимости говорить, что такой поступок Лермонтова, произойди этот эпизод на самом деле, противоречил кодексу офицерской чести, который поэт, как нам известно, соблюдал неукоснительно. Достаточно вспомнить его поведение на следствии о дуэли с де Барантом. Раскрытие подобного нарушение кодекса дворянской и офицерской чести для совершившего такой поступок было бы страшнее смерти.
Ряд исследователей, не учитывая обычаев описываемого времени, переносят в первую половину XIX века те социальные отношения, которые стали проявляться лишь в наши дни, и, уж во всяком случае, были невозможны в то время.
Так же никакими документами не подтверждаются версии о том, что в госпиталь к раненому Ю.П. Лермонтову в 1813 г. приезжала его жена Мария Михайловна с матерью, а также о том, что отец поэта дослужился до чина полковника и умер в Варшаве.
Целая глава книги посвящена возможным встречам Лермонтова с поэтом-офицером (и даже генералом) старшего поколения - Д.В. Давыдовым. На стр. 22-23 приводятся различные доводы в пользу того, что первая встреча произошла в Саратове на свадьбе брата бабушки поэта А.А. Столыпина. Однако, московскими исследователями найдены сведения, что Лермонтов никак не мог быть на этой свадьбе, т.к. буквально накануне он был на балу в Благородном собрании в Москве, этот факт подтвердил и саратовский учёный Д.Е. Максимов.
Встречаются неточности и в книге В.И. Загорулько и Е.П. Абрамова «Поручик Лермонтов. Страницы военной биографии поэта» (СПб, филиал изд-ва «Просвещение», 2002). И тем досаднее, что некоторые из них касаются именно вопросов военной службы. Вот, например, на стр. 13 написано, что « мы уже не можем представить его (Лермонтова А.С.) себе без гусарского или пехотного мундира с эполетами и накинутой на одно плечо бурки на фоне Кавказских гор. Таким поэт изобразил себя на автопортрете в 1837 году». Поэт изобразил себя на этом автопортрете в мундире Нижегородского драгунского полка. Впрочем, вероятно, это просто не очень удачная фраза, смысл которой в том, что мы не представляем себе поэта в штатском, он всегда представляется нам в офицерском мундире.
Мне кажется, что можно говорить о ненависти Николая I к Лермонтову, но, вероятно, скорее личного плана, не думаю, что для удовлетворения своих чувств императору требовалось устраивать «театрализованные» заговоры, основанные на «мистике чисел». Но, конечно, проблему взаимоотношений императора с поэтом никак нельзя считать полностью исследованной. И уж тем более не следует «подгонять» интерпретацию фактов биографии Лермонтова под заданный самому себе вывод.
Следующая запись в «Летописи » датируется 12 апреля; она содержит сведения о прощании Лермонтова с Натальей Николаевной Пушкиной. Комментарий В.В. Блеклова: « не есть ли это специальный ввод Николаем I в прощание Лермонтова жены убитого поэта!? Вполне может быть!.. А Николай I очень любил душещипательные сцены! «Организовать» встречу Лермонтова с женой Пушкина ему не составляло труда! А эффект с «примесью» «пушкинского духа» был сильнейший!» (с. 224). Конечно, император мог организовать такую встречу, но если бы эта встреча была единственной. Из воспоминаний дочери Натальи Николаевны А.П. Араповой нам известна суть разговора Лермонтова с вдовой Пушкина. Можно предположить, что многократно встречаясь в свете с Натальей Николаевной, Лермонтов был предубеждён против неё и не желал знакомства. И лишь в последнюю встречу чувства его изменились. Теперь вопрос: мог ли Николай I «просчитать» изменение чувств Лермонтова, или он «внушил» необходимость очаровать поэта Н.Н. Пушкиной? В случае с Дантесом она не очень-то поддавалась подобным внушениям! Здесь автор высказывает своё недоверие как Лермонтову, так и Наталье Николаевне (а значит, ещё и Пушкину, он-то доверял своей жене).
Комментарий подполковника В.В. Блеклова (воинское звание автора указано в краткой справке в начале книги) к другой записи в «Летописи » «Апрель, около 11 числа. Дежурный генерал Главного штаба Клейнмихель вызвал Лермонтова и сообщил ему предписание в 48 часов покинуть Петербург и отправиться на Кавказ в Тенгинский полк » удивляет незнанием воинских порядков. Читаем (с.224): «Выделим, что Николай I оставил Лермонтову только один выход, а именно: Кавказ! Кроме того, Тенгинский полк, указанный в предписании прямо указывает на Николая I!». Опять о навязчивой идее автора о заговоре против поэта, во главе которого стоял император. На него, по мнению автора (см. выше) указывает высылка именно в Тенгинский полк. А куда же ещё должен быть выслан офицер Тенгинского полка (а именно в нём числится поручик Лермонтов), как не в свой полк? Что же касается довольно прозрачных намёков о том, что поэта послали под пули горцев, то это предположение также неосновательно. Ведь, как известно, Николай I, напротив, требовал неотлучного присутствия Лермонтова в полку («во фронте») и весьма неодобрительно относился к прикомандированию его к экспедициям против горцев, где поэт скорее мог отличиться, заслужить награды и, следовательно, претендовать на прощение и отставку.
Так, приводя запись из «Летописи »: «Октябрь, 11 (1837 г. А.С.). В Тифлисе отдан высочайший приказ по кавалерии о переводе «прапорщика Лермонтова в л.-гв. Гродненский гусарский полк корнетом», автор снабжает его следующим комментарием: «В приказе или у литературоведов ошибка: Лермонтов к моменту приказа корнет! Это звание ему присвоено 22 ноября 1834 года тоже высочайшим приказом» (с. 202). Однако здесь ошибка не николаевских военных чиновников (они-то знали порядок чинопроизводства), и не литературоведов, знающих историю, а самого автора. Поясню. Приказом 1834 г. Лермонтову, выпущенному из юнкерской школы в лейб-гвардии Гусарский полк, присвоен чин корнета. В феврале 1837 г. следует перевод «лейб-гвардии Гусарского полка корнета Лермонтова тем же чином в Нижегородский драгунский полк » за сочинение принесшего поэту славу стихотворения на смерть А.С. Пушкина. По представлению В.В. Блеклова это, видимо, означает, что Лермонтов отныне корнет Нижегородского драгунского полка. Но дело в том, что драгуны это «пехота, посаженная на коней», поэтому в драгунских полках была принята система чинопроизводства не кавалерийская, а пехотная. Впрочем, чтобы быть корректным, следует сказать, что были периоды, когда в драгунских полках вводилась на короткое время система кавалерийского чинопроизводства, но не во время Лермонтова. Чину корнета в кавалерии по Табели о рангах в пехоте (а значит, и у драгун) соответствовал чин прапорщика. Лермонтов был не прикомандирован, а переведён в драгунский полк, поэтому автоматически переименован в прапорщики («тем же чином» по Табели о рангах). Для поэта это означало, к тому же, понижение в чине, т.к. Нижегородский полк был армейским, а не гвардейским, а при обычном переводе из гвардии в армию офицер получал чин на один класс выше (корнет становился поручиком). Соответственно, обратный перевод Нижегородского драгунского полка «прапорщика Лермонтова в л.-гв. Гродненский гусарский полк корнетом» в октябре 1837 г. следует рассматривать как повышение из армии в гвардию без потери чина.
В.В. Блеклов в книге «Самодержец и поэты. Николай I убийца Пушкина и Лермонтова» (М., «Терра», 1996), жанр которой он сам обозначил как «сенсационное исследование», для обоснования вынесенной им в заголовок версии использует взятые им выборочно из «Летописи жизни и творчества Лермонтова» факты, давая им свою, не соотнесённую с историческими реалиями трактовку. Таким образом, выдвинув свою концепцию трагической судьбы поэта, автор подтверждает её искусственным построением системы фактов, давая им свою, зачастую противоречащую историческим реалиям, интерпретацию.
Чтобы не быть голословным, приведу ряд примеров.
В данной работе под историзмом в литературоведческо-биографических исследованиях (т.е. посвящённых биографии писателя) будем понимать именно учёт исторических реалий, признаков, отношений рассматриваемого исторического периода. Т.е., говоря о первой половине XIX века времени жизни М.Ю. Лермонтова, касаясь его взаимоотношений с другими людьми, представителями различных слоёв общества, все исследователи жизни и творчества поэта должны учитывать особенности этих отношений именно в это время. К сожалению, в стремлении получить запрограммированный результат, в обоснование своих рассуждений исследователи порой переносят на ту эпоху современные представления, либо просто не учитывают или игнорируют особенности конкретного исторического периода.
Т.е. для понимания смысла художественного произведения нам необходимо знание описанной в нём исторической эпохи, биографии писателя и т.д. В свою очередь, для понимания и верной интерпретации фактов биографии писателя, его отношений с современниками нам также необходимо знание и понимание исторической эпохи, в которой жил и творил автор.
«Всякое произведение, выхваченное из своего исторического окружения, так же теряет свою эстетическую ценность, как мазок художника, вырезанный ножом из картины Нужно знать эпоху, биографию писателя, искусство его времени, закономерность историко-литературного процесса, язык литературный в его отношении к нелитературному и т.д. и т.п. Только всестороннее знание эпохи помогает нам воспринять индивидуальное, понять памятник искусства не поверхностно, а глубоко »1. Развивая это высказывание Д.С. Лихачёва, профессор В.Ю. Троицкий пишет, что «историзм как принцип научного подхода к литературе означает, что её осмысленное и полноценное освоение возможно только как изучение её истории. Только обладая знанием конкретных исторических фактов, событий, преданий о времени, отражённом в художественном произведении, мы сможем иметь необходимый уровень представления об эпохе, обеспечивающий её грамотное восприятие»2.
1. Историзм в литературоведческих исследованиях
В данной работе, имеющей не исследовательский, а, скорее, публицистический характер, мне хотелось бы обратить внимание на некоторые, казалось бы, незыблемые принципы ведения и публикации исследований в области литературоведения. К сожалению, даже беглый анализ современной литературы о творчестве и, особенно, о жизни Михаила Юрьевича Лермонтова заставляет усомниться либо в незыблемости этих принципов, либо в добросовестности этих работ. Здесь рассматриваются лишь работы, обозначенные самими авторами как исследования или являющиеся таковыми по своему содержанию.
Анализ современных публикаций по лермонтоведению
О принципах литературоведческих исследований
О принципах литературоведческих исследований (Александр Сахаров 2) / литературоведение / Проза.ру - национальный сервер современной прозы
Комментариев нет:
Отправить комментарий